Стихотворения | Публикации | Галерея  
Разделы сайта
Случайное фото
WWW.rudaki.tk

Публикации

Рудаки - Адам поэтов, поэт недоступной простоты. (часть 3)

Автор: Наталья Аляшева.

Объятия любви молодому поэту раскрывали прекрасные красавицы - чудные пери, многочисленными стайками вившиеся вокруг него и днем, и в особенности ночью.

Рудаки беззастенчиво лукавил, когда писал лишь к одной пери:

Только раз бывает праздник, раз в году его черед -
Взор твой, пери, праздник вечный, вечный праздник в сердце льет.
Раз в году бывают розы, расцветают раз в году,
Для меня твой лик прекрасный вечно розами цветет.
Только раз в году срываю я фиалки в цветнике,
А твои лаская кудри потерял фиалкам счет.
Только раз в году нарциссы украшают грудь земли,
А твоих очей нарциссы расцветают круглый год.
Эти черные нарциссы чуть проснулись - вновь цветут,
А простой нарцисс, увянув, новой жизнью не блеснет.
Кипарис - красавец гордый, вечно строен, вечно свеж,
Но в сравнении с тобою он - горбун, кривой урод.
Есть в садах тюльпаны, розы, лилии - в других,
Ты - цветник, в котором блещут все цветы земных широт.
Ты в движенье - перепелка, ты в покое - кипарис,
Ты - луна, что затмевает всех красавиц хоровод.
То ты гурия в кольчуге, ты луна с колчаном стрел,
Перепелка - с кубком хмельным, кипарис, что песнь поет.
Не цепями приковала ты влюбленные сердца -
Каждым словом ты умеешь в них метать огонь и лед.

Любовных праздников у придворного поэта Рудаки не счесть. Вряд ли кто-нибудь сможет сыскать столько звезд на небе, сколько возлюбленных было у него в страстном ожерелье нежных утех.

Любовь - мой труд и помыслы мои, - ликуя, заявлял юноша.
Мне мир не нужен, если нет любви, - категорически говорил он.

Рудаки описывает весьма своеобразные символы красоты восточной женщины.

О, лик твой - море красоты, где множество щедрот.
О, эти зубы - жемчуга и раковина - рот.
А брови черные - корабль, на лбу морщины - волны,
И омут - подбородок твой, глаза - водоворот.

Волосы у восточной красавицы вьются точно змеи. Древние греки называли такую змееволосую женщину Медузой Горгоной. Восточные - красавицей. И эти немыслимые, великолепные красавицы несут в себе такую силу, что могут "низвергнуть и ангела, смутив его грехом, и пробить брешь в безгрешной вере мудреца".

Женщин Рудаки знал, как никто другой. Вот одной он признается в страстной любви:

Если перстня твоего на печати вижу след,
Я целую то письмо: жизни мне оно милей!
Если в день хотя бы раз не дотронусь до тебя,
Пусть мне руку отсекут в самый горестный из дней!
Люди просят, чтобы я звонкий стих сложил для них,
Но могу я лишь тебя славить песнею своей!

Отослав с нарочным страстное послание, поэт тут же посылает шутливое любовное письмецо озорной девчонке:

Если рухну бездыханный, страсти бешенством убит,
И к тебе из губ раскрытых крик любви не излетит,
Дорогая, сядь на коврик и с улыбкою скажи:
"Как печально! Умер, бедный, не стерпев моих обид!"

Рудаки хорошо знаком с роковыми красавицами. О них он пишет:

Ей стоит косу распустить, - и сто сердец блаженство пьют,
Но двести кровью изойдут, лишь гневный взор она метнет.

Ему, любимцу судьбы, знакомы и козни жестокосердных красавиц, которые, точно хищные звери, рвут душу на части:

Мои дела из-за ее кудрей - узлом скрутились, - сетует поэт, -
Все жилы напряглись в душе моей - узлом скрутились.
Поэтому я уповал, что слезы мне помогут,
Но слезы в горле, как комок, верней - узлом скрутились.

Весь связанный жестокими узлами жестокой возлюбленной, поэт продолжает сетовать:

За право на нее смотреть я отдал сердце по дешевке.
Не дорог был и поцелуй: я жизнь свою вручил торговке.
Однако если торгашом стать суждено моей плутовке,
То жизнь мою за поцелуй тотчас торгаш отнимет ловкий.

Но по продажной красотке Рудаки долго вздыхать не станет, он ее заклеймит:

Ты пахнешь амброю и мускусом приятно,
Но не сойдут с твоей души позора пятна.

Деловых женщин Рудаки не осуждает, а лишь описывает свое меткое наблюдение:
- Почему не могу я пройтись, колыхая с изяществом тело? - говорит такая красотка, -
Если так не пройдусь, никогда не свершу я желанного дела!

Среди многообразия женских лиц, встречались и злобные:

О, горе мне! Судьбины я не знавал страшней:
Быть мужем злой супруги, меняющей мужей.
Ей не внушу я страха, приди я к ней со львом;
А я боюсь и мухи, что села рядом с ней.
Хотя она со мною сварлива и груба,
Надеюсь, не умру я, спасу остаток дней.

Истинное горе приходит к поэту, когда возлюбленная уходит с поверхности земли:

Дивлюсь я, что судьба тебя убила злая,
Стыда не ведая и жалости не зная.
Ужель не чувствует смущения убийца,
Такую красоту злодейски убивая?

Горе кажется нескончаемым. Одни лишь стенания и безнадежность остались в мире.

Она ушла: тогда я продал одежду ветхую свою,
И, как пылинка одинокий, теперь я с посохом стою.

Но прошло время, все изменилось, и потекли новые стихи у Рудаки:

Ко мне красавица из бани пришла, прелестна и томна,
От волшебства глаза сияют, пылают щеки от вина.

Возможно, не только красавицы ловили восторженные взоры юноши-поэта, но и чудесные мальчики.

Когда, о мальчик, всех пленяя, по улице моей идешь,
Для глаз моих, как мускус дивный, прах под твоей стопой хорош.

Однако, среди любовных утех случаются и достаточно сложные проблемы:

О горе! Если можно скрыть все то, что мы свершили,
То и внебрачное дитя мы скроем без усилий.

Интересно, сколько потомков рассеялось по земле от семени Рудаки? Хорошо было бы, если бы было их побольше.

Источник: Библиотека СЕРАНН

Стихотворения | Публикации | Галерея